Энциклопедия Человеческого Д***изма. Без согласования (СИ) - Мартовский Вадим (лучшие книги без регистрации .txt, .fb2) 📗

Он хотел возразить.

Не смог.

В коридоре кто-то позвал Вику по имени. Она ответила: «Сейчас».

Потом снова посмотрела на Алексея.

— Только не делай из этого очередной красивый вид долбоеба.

— Почему?

— Потому что тогда ты опять окажешься над человеком, который просто пытается не проиграть чужим правилам.

Она сказала это спокойно. Без упрёка.

От этого попало точнее.

Вечером Света собрала короткую встречу.

Неофициальную. Без протокола. Только свои: она, Алексей, Егор, Игорь и Лидия Аркадьевна.

На столе лежали распечатки вакансий.

В трёх местах уже фигурировали формулировки вроде:

«Предпочтителен низкий поведенческий риск»

«Приветствуется опыт прохождения цифровых оценочных систем»

«Важно наличие подтверждённой социальной устойчивости»

— Это не наши тексты, — сразу сказал Игорь.

— Уже неважно, — ответил Егор. — Они написаны на языке, который мы сделали легальным.

Лидия Аркадьевна листала бумаги молча.

Потом сказала:

— Работодатели всегда хотели справку о нормальности. Раньше просто не умели так красиво её запросить.

Света посмотрела на неё.

— Мы можем выпустить разъяснение.

— О чём? — спросил Егор. — Что нельзя использовать индекс как фильтр при найме? Так они и не будут использовать индекс. Они будут использовать “комплексную оценку адаптивности в корпоративной среде”.

Алексей молчал.

Ему казалось, что всё уже произошло без них. Или, точнее, при их участии, но не под их контролем.

— Надо хотя бы зафиксировать позицию, — сказала Света.

— Зафиксируй, — сказал Егор. — Позиции вообще отлично фиксируются. С последствиями сложнее.

Лидия подняла глаза на Алексея.

— Что думаете?

Он ответил не сразу.

— Думаю, что люди очень быстро учатся выглядеть безопасными.

— Это новость? — спросил Егор.

— Нет. Новость в том, что мы начали делать это полезным навыком.

Света отвела взгляд.

— Завтра я еду на собрание жильцов дома у сестры, — сказал Алексей вдруг.

— Зачем? — спросила Света.

— Вика позвала.

— Это по работе?

— Нет.

Егор посмотрел на него внимательно.

— Тогда сходи. Полезно иногда видеть, как всё это выглядит без наших табличек.

Дом у сестры Вики был в новом районе, где всё выглядело ещё слишком чистым для настоящей жизни: одинаковые подъезды, одинаковые детские площадки, одинаково бодрые названия на вывесках.

Собрание проходило внизу, в маленьком помещении для жильцов. На двери висела бумага:

ОБСУЖДЕНИЕ СИТУАЦИИ ПОСЛЕ ВКЛЮЧЕНИЯ ДОМА В ЗОНУ ПОВЫШЕННОГО РИСКА

Ниже кто-то ручкой дописал:

ПОЗДРАВЛЯЕМ

Вика стояла у стены и листала сообщения в домовом чате.

— Уже весело? — спросил Алексей.

— Уже утомительно.

— Что у вас?

— Капремонт через год. Люди спорили про парковку, детскую площадку и видеокамеры. Потом пришло уведомление про “зону риска”. Теперь половина дома считает, что кто-то из соседей нас сдал в вашу систему.

— Это не…

— Я знаю, — сказала Вика. — Не надо. Я просто пересказываю.

В комнате уже собирались люди.

Один мужчина слишком громко шутил, что теперь нужно ходить по подъезду с лицом «социально устойчивого субъекта». Женщина в бежевом пальто говорила, что всё это напоминает ей «цифровую очередь за справкой о психике». Молодая пара обсуждала, не повлияет ли это потом на цену квартир.

Алексей слушал и вдруг понял: люди уже не пытаются спорить с системой по существу. Они приспосабливаются к тому, как она может быть использована против них.

Вот что было хуже всего.

Не протест.

Не скандал.

А вежливая дрессировка себя под чужой взгляд.

На собрании выступал представитель управляющей компании — молодой мужчина с идеально ровной бородой и папкой.

— Мы хотим снизить тревожность и выстроить конструктивный диалог, — сказал он.

— Тогда не говорите “снизить тревожность”, — ответила женщина в бежевом пальто. — Мы не диаграмма.

Кто-то засмеялся.

Мужчина замялся.

— Хорошо. Мы хотим, чтобы в доме было спокойнее.

— Тогда не надо было нас включать в вашу карту.

— Это не мы…

— Да знаем мы уже, что не вы, — сказал тот самый громкий мужчина. — У вас у всех теперь любимая фраза: “Это не мы, это система”.

Вика наклонилась к Алексею.

— Слышишь?

— Да.

— Вот это и есть ваша главная беда.

— Какая?

— У вас всё время есть кто-то между человеком и решением. Алгоритм, индекс, процедура, пилот, модель. А потом никто не оказывается тем, кто действительно сказал: “да, это сделали мы”.

Алексей ничего не ответил.

Потому что она была права.

Дома он открыл файл только в первом часу ночи.

Долго сидел над пустой страницей.

Потом написал заголовок:

Долбоеб адаптивный

И остановился.

Почти всё уже было сказано днём — Егором в столовой, Викой в кабинете, мужчиной на собрании, женщиной в пальто, даже этим тренингом с безопасной искренностью.

Алексей напечатал только одну строку:

Долбоеб адаптивный не притворяется нормальным — он просто слишком быстро понимает, что ненормальным быть невыгодно.

Он перечитал фразу.

Не добавил больше ничего.

Глава 15. Свой — чужой

НИИ: «Поляризация в условиях прогнозируемого конфликта».

Алексей: «Долбоеб свой-чужой».

К десяти утра в НИИ уже чувствовалось, что день пойдёт плохо.

Не по расписанию — расписание как раз выглядело подозрительно аккуратным. Переговорную забронировали с девяти до двух. Максим Селезнёв таскал воду и стаканы так, будто институт внезапно начал уважать гостей. На вахте лежал список фамилий, и вахтёрша, обычно разговаривавшая с миром как с плохо воспитанным родственником, теперь отвечала в трубку почти шёпотом.

Плохо было по-другому.

По тому, как Света ходила по коридору не с ноутбуком, а с телефоном.

По тому, как Лидия Аркадьевна дважды закрыла дверь кабинета, хотя обычно держала её приоткрытой.

По тому, как Игорь уже в десять ноль пять ни с кем не спорил.

Алексей увидел Свету у лестницы.

— Что случилось?

Она показала экран телефона.

Канал «Не ваш контур» за ночь вырос почти в четыре раза.

Вверху висел новый закреп:

Если система учится видеть в людях риск, люди рано или поздно научатся видеть риск в системе.

Ниже шли посты.

Скриншот внутренней карты районов.

История про школу, где подростка пытались включить в профилактический кейс.

Скрин письма с вакансией, где фигурировал «низкий поведенческий риск».

Фрагмент районного чата с вопросом: «Кто дал им право заранее решать, что у нас будет конфликт?»

И среди этого — слишком аккуратные публикации, одинаково написанные, одинаково злые, одинаково удобные для пересказа по телевидению.

— Город уже звонил? — спросил Алексей.

— Дважды.

— И?

— Едут.

— Кто?

— Рогов. Юрист. Кто-то из цифровой безопасности.

— Отлично.

— Нет, — сказала Света. — Не отлично.

Она убрала телефон.

— Лидия просила всех в переговорную через десять минут. И, Лёш…

— Что?

— Сегодня лучше без импровизации.

Он посмотрел на неё.

— Значит, будет плохо.

— Значит, постарайся хотя бы сначала дослушать.