Уцелевшая для спустившихся с небес (СИ) - Фаолини Наташа (библиотека книг .TXT, .FB2) 📗
Когда первая трусость проходит, я решаю, что надо двигаться, потому что стоять вот здесь – все равно, что быть мышью, распятой на доске для метания дротиков.
Стиснув руки в кулаки, делаю первый шаг и ускоряюсь с каждым последующим. Мне нужно пройти пятьсот метров – не так много, а даже если было бы больше, я знаю, что комендант наблюдает за каждым моим шагом.
Песок скрепит о подошвы. Теплые порывы ночного ветра дышат в лицо, подбрасывая маленькие локоны, выбившиеся из пучка на моей голове.
Где-то на половине пути я не выдерживаю – поворачиваю голову к поселению. Вижу стрелка с винтовкой на вышке, уже давно выучила все точки, где они располагаются. Сейчас прицел прямо на моей голове. Или на сердце.
Я знаю, что комендант тоже там. Ждет, чтобы узнать, доберусь ли я до бункера. Вариантов всего три. Я могу побежать куда-нибудь в руины и тогда меня пристрелят, могу дойти, чтобы попытаться пережить наказание, а могу стать обедом для какого-нибудь иного, прогуливающегося ночью вблизи людского поселения.
Подняв руку, я оттопыриваю средний палец и тычу им в сторону вышки. Через прицел должно быть видно.
Краткое прощальное послание.
Развернувшись, быстрым шагом добираюсь до забора бункера. Наверное, это везение, потому что меня не пристреливают и никакой иной не выскакивает из переулка, но облегчение от такого везения мизерное.
Проволочное ограждение открывается и двое мужчин в экипировке проводят меня к железным дверям. Один из них рыжий, второй похож на переспелый абрикос, той стороной, которая напоминает задницу.
Они вталкивают меня внутрь помещения.
С первого взгляда квадратное здание выглядит заброшенным, внутри нет ни мебели, ни других людей. Но так кажется лишь до того момента, как один из моих сопровождающих открывает заслонку в полу, и мы спускаемся на нижние этажи по длинным, темным ступеням, вылитым из бетона.
На подвальном уровне множество комнат, на правой стене в коридоре горит факел, на левой – свечи в тройном канделябре. Все это кажется нелепым, выдернутым из разных чужих жизней, никогда не соприкасающихся.
Из какой-то пещеры и эпохи балов. Но не с нашего столетия, каким оно должно было быть до спустившихся с неба – на потолке нет лампочек. Электричество сейчас большее чудо, чем какая-нибудь магия.
Мне указывают на одну из открытых дверей.
- Вымойся, - конвоир тычет дулом винтовки на железную ванную, стоящую посреди бетонного помещения.
У него на поясе начинает шипеть рация:
- Доложите обстановку, - среди помех звучит голос коменданта Эдвардса. Я сразу узнаю его требовательный тон.
Как только переступаю порог комнаты с ванной – дверь захлопывается. Разговор по рации мне подслушать не удается. Шаги одного из конвоиров отдаляются. За стеной больше ничего не слышно.
Я осматриваюсь. Кроме большого алюминиевого таза тут только четверть мыла, лежащая на полу. Если бы я подумала что-то сделать с собой – таким даже подавиться нельзя.
Опускаю взгляд на емкость, полную чистейшей воды. Ванную не принимала уже целую вечность.
Стянув через голову майку, отрываю снизу от нее лоскут и повязываю на дверной ручке и гвозде, торчащем из стены. Если кто-то подумает вломиться сюда – у меня будет несколько запасных секунд.
Склонившись над ванной, набираю в ладошки жидкость и сперва быстро напиваюсь, прислушиваясь к каждому шороху.
Быстро скидываю с себя оставшуюся одежду. Тело мою секунд за тридцать, на голову уходит минуты две – долго приходится вспенивать мыло.
Когда дверь резко открывается и повязанный лоскут, которым я пыталась себя обезопасить, рвется, я уже полностью одетая. Сижу на краю ванны, согнувшись и подперев ладошкой подбородок. Вода стекает по волосам на пол.
С самодовольным выражением лица смотрю на ухмыляющуюся рожу рыжего в экипировке. Щербатая улыбка сразу сходит с его лица, как только видит меня, уже одетую.
В проеме появляется второй мужчина, лет на десять старше рыжего. Оглядывает меня скептическим взглядом и протягивает застиранное полотенце.
- Вытри волосы.
Взяв полотенце, я сжимаю его в пальцах.
- Для чего это? – спрашиваю, невесело уставившись на старшего из-под белых локонов, спадающих на лоб. – Зачем надо было готовить мне ванную?
- Вытри волосы и вставай, - приказывает угрюмый мужчина и я замечаю, как бледнеет рядом рыжий, - нелюдь тебя уже заждался.
Глава 11
Казалось, что мы уже под землей, но меня ведут еще ниже, в холод и темноту. Туда, где факела уже догорели, а звуки разносятся, как в тоннеле. Мы спускается на три или четыре уровня под слоем бетона.
Последний проблеск света ждет меня у двери, где стоят четверо караульных, за их спинами – высокая железная дверь с вращающимся винтом, как на старых морских кораблях. Так я понимаю, что мы пришли.
Я не знаю, чего они от меня ожидают. Чего хочет комендант. Потому что если с иным за той дверью не справились вооруженные до зубов военные в бронежилетах, то я вряд ли смогу сделать хоть что-то. Мне не дают даже пистолета, хотя бы чтобы рассмешить пришельца – если ему такое доступно.
Почему-то мне кажется, что у скафандриков должно быть чувство юмора, иначе они бы не ходили в этих костюмах.
Один из военных начинает крутить винт, дверь потихоньку открывается. Трое остальных целятся внутрь комнаты. Все настороже, в глазах одного я даже вижу плохо скрываемый страх перед тем, что находится внутри помещения.
Первой ступить туда я не решаюсь, поэтому кто-то тычет дулом в мою спину, подталкивая к порогу, за которым – темнота.
- Возьми, - один из военных протягивает мне свечу, плавящуюся в железной чашке. Я беру за круглую ручку.
Стиснув весь свой страх в кулак, чтобы дышать бесстрашием, а не испугом, пусть и под землей, я делаю несколько шагов и захожу в дверной проем.
Как только вторая моя нога достигает пола в камере, дверь за спиной резко захлопывается, будто на нее навалились разом все четверо.
Пламя свечи горит ровно, а тогда начинает содрогаться от порыва воздуха, дунувшего в вентиляцию.
Единственное, чем я могу обороняться – железная кружка. Если выбросить свечу.
Но из этой штуковины проще сделать кружочки из теста для вареников, чем убить кого-то. Тем более, иного. Наверное, в свои четырнадцать я обожала вареники, потому что до сих пор помню, как они выглядят.
Сперва я не вижу его, даже вглядевшись. А тогда замечаю блеск цепей чуть дальше, внутри темной камеры, рядом со стеной, противоположной от входа.
Делаю один осторожный шаг и содрогаюсь, увидев перед собой распятое тело. Сзади, слева, справа, с потолка – отовсюду тянутся цепи, по три-пять рядов. Толстые, блестящие звенья. Они сковывают обе руки иного, локти, плечи, голову и даже туловище. Все вместе они, наверное, весят целую тонну, а то и больше.
Несколько долгих минут я рассматриваю его, не решаясь подойти ближе. Иной одет в привычный черный скафандр. Не видно ни лица, ни хоть какого-нибудь кусочка кожи. Дольше всего я смотрю на его руки в перчатках.
Потому что у него пять пальцев. В детстве я думала, что у зеленых человечков должно быть по три, но больших. Сейчас не знаю даже, эти ли самые иные человечки, которые должны быть зелеными. Никто не знает, какого цвета их кожа.
Его рука совсем как моя, только больше. Он сам здоровяк, по правде сказать, для него тут мало места. Если бы не вентиляция – я бы и сама удушилась.
- Ты не нападаешь, уже хорошо, - бормочу с нервным смешком.
Голова иного поднята и можно предположить, что он смотрит на меня. Но с таким же успехом он может и медитировать, и спать.
Нет, не спит.
Потому что сейчас ночь, в темное время суток они бодрствуют.
Почему-то чувствую себя глупо. И напуганно.
- Сколько мне здесь быть? – спрашиваю громко, повернувшись к захлопнутой двери.
Изнутри должен кто-то быть, но мне не отвечают.
- Вот же дураки, - ворчу и вновь оборачиваюсь к пленному.
