Зимние истории - Монтгомери Люси Мод (книги онлайн полностью бесплатно .TXT, .FB2) 📗

Авайс Хан

Без чести

Серия «Розы света»

Awais Khan NO HONOUR Copyright

© Awais Khan, 2023 All rights reserved

Настоящее издание выходит с разрешения

Randle Editorial & Literary Consultancy

и

The Van Lear Agency

Перевод с английского Александры Самариной

Иллюстрации Ирины Орловой

Серийное оформление и оформление обложки Татьяны Гамзиной-Бахтий

© О. В. Полей, перевод, 2026

© И. В. Орлова, иллюстрации, 2026

© Серийное оформление. ООО «Издательство АЗБУКА», 2026 Издательство Иностранка®

© Издание на русском языке, состав, оформление. ООО «Издательство АЗБУКА», 2026 Издательство Иностранка®

Красная комната

Хочешь послушать эту историю, внученька? Она очень грустная, и лучше бы ее забыть – да о ней и так-то уже мало кто помнит. У такого старинного рода, как наш, всегда есть свои грустные и страшные истории.

Но я обещала и должна сдержать слово. Так что садись вот тут, у меня в ногах, и положи свою светлую головку мне на колени, чтобы мне не видеть в детских глазах тени, которыми мой рассказ омрачит их чистую голубизну.

Это случилось, когда я была еще совсем маленькой, но запечатлелось все в моей памяти даже слишком хорошо. Помню, как я обрадовалась, когда мачеха моего отца, миссис Монтрессор – она не любила, когда ее называли бабушкой, ей ведь едва исполнилось пятьдесят и она все еще была хороша собой, – написала моей матери, что та непременно должна отправить маленькую Беатрис в Монтрессор-Плейс на рождественские каникулы. И я поехала с радостью, хоть маме и горько было расставаться со мной. Ей некого было любить, кроме меня: мой отец, Конрад Монтрессор, пропал без вести в море всего через три месяца после их свадьбы.

Тетки часто говорили, что я похожа на него: «Монтрессор до мозга костей», как они выражались, и я принимала это как похвалу: Монтрессоры были семейством родовитым и почтенным, а их женщины всегда славились своей красотой. В этом сомневаться не приходилось: среди моих тетушек не было ни одной, которую не считали бы красавицей. Поэтому я старалась не слишком падать духом при мысли о моем смуглом лице и худом нескладном теле и надеялась, что, когда я вырасту, меня сочтут достойной продолжательницей рода.

Монтрессор-Плейс был старинным, таинственным домом, я обожала там бывать, и миссис Монтрессор всегда была ко мне добра, хотя и немного строга: она была женщина гордая и детей не очень-то жаловала, тем более что своих у нее никогда не было.

Зато в доме было много книг, над которыми мне позволялось сидеть сколько душе угодно – никому не было дела до того, где я и чем занята, лишь бы не путалась под ногами, – и диковинные, потускневшие от времени семейные портреты на стенах, которые я разглядывала, пока не запомнила все эти гордые лица и не сочинила для каждого из них историю в своем воображении. Да, я любила фантазировать и вообще была старше и мудрее своих лет: без общества других детей трудно оставаться ребенком.

В поместье всегда жил кто-то из теток, и все они целовали и баловали меня в память об отце – своем любимом брате. Все мои тетушки – а всего их у меня было восемь – сделали, как говорили знающие люди, весьма удачные партии. Жили они неподалеку и часто заезжали попить чаю с миссис Монтрессор, которая всегда хорошо ладила с падчерицами, или помочь с подготовкой к какому-нибудь празднику: все они были превосходными хозяйками.

На Рождество вся семья собралась в Монтрессор-Плейс, и на меня обрушились самые неумеренные ласки. Правда, тетушки и присматривали за мной построже, чем миссис Монтрессор: следили, чтобы я не слишком зачитывалась сказками и не сидела за ними по вечерам дольше, чем пристало в мои лета.

Но не из-за сказок, не из-за конфет и даже не из-за тетушкиных нежностей я так радовалась, что оказалась в то Рождество в Монтрессор-Плейс. Я никому об этом не говорила, но мне ужасно хотелось увидеть жену моего дяди Хью, о которой я слышала много разного – и хорошего, и дурного.

Дядя Хью, хоть и был старшим в семье, до тех пор еще ни разу не был женат, и теперь слухи о его молодой жене гудели по всей округе. Мне, правда, никак не удавалось послушать вволю: заметив мое присутствие, сплетницы тут же переключались на другие темы. Однако они недооценивали мою сообразительность: из их разговоров я все-таки услышала и поняла не так уж мало.

Так, я узнала, что ни надменная миссис Монтрессор, ни мои добрые тетушки, ни даже моя кроткая мать не одобрили поступка дяди Хью. Как я слышала, миссис Монтрессор сама выбрала для своего пасынка невесту – девушку из хорошей семьи и притом недурную собой, – однако дядя Хью не захотел брать ее в жены. Это миссис Монтрессор еще хоть и с трудом, но смогла бы простить, если бы дядя во время своего последнего плавания в Индию – а он часто отправлялся туда на собственных судах – не женился там и не привез домой жену-иностранку, о которой никто ничего не знал, кроме того, что красота ее ослепительна и что в жилах ее течет какая-то странная чужеземная кровь, совсем непохожая на голубую кровь Монтрессоров.

Одни только и говорили что о ее гордости и надменности и гадали, уступит ли миссис Монтрессор этой чужестранке свое господство без боя. Другие же, плененные ее очарованием и грацией, утверждали, что все эти россказни – порождение зависти и злобы и что Алисия Монтрессор вполне достойна своего имени и положения.

Я не могла выбрать между этими двумя мнениями и решила составить свое суждение сама. Однако, когда я приехала в Монтрессор-Плейс, дядя Хью с женой были в отъезде, так что мне пришлось смириться с разочарованием и, призвав на помощь все свое невеликое терпение, ждать, когда они вернутся.

Зато тетушки и их мачеха много говорили об Алисии, притом в самом уничижительном тоне: называли ее «женщиной легкого поведения», утверждали, что из ее брака с дядей Хью ничего хорошего не выйдет и тому подобное. Говорили они и о той компании, которую она собрала вокруг себя, замечали, что люди в ней странные и совсем не ровня Монтрессорам. Я все это слышала и много об этом размышляла, хотя мои добрейшие тетушки пребывали в уверенности, что такая малютка не должна обращать никакого внимания на их перешептывания.

Если я не сидела с ними, помогая взбивать яйца и выковыривать косточки из изюма, пока взрослые следили за тем, чтобы мне в рот попадало не больше одной изюминки из пяти, значит меня наверняка можно было найти в боковом холле, где я, уткнувшись в книгу, вздыхала о том, что мне больше не позволяют заходить в Красную комнату.

Боковой холл, полутемный и узкий, соединял главные комнаты особняка со старым крылом, выстроенным довольно причудливым образом. Свет в коридор проникал сквозь маленькие квадратные окошечки, а в конце его была невысокая лестница, которая и вела в Красную комнату.

Всякий раз, когда я бывала в этом особняке раньше – а это случалось нередко, – большую часть времени я проводила в этой самой Красной комнате. Тогда это была гостиная миссис Монтрессор, где та писала письма, проверяла домашние счета и куда иной раз приглашала какую-нибудь старую приятельницу на чашку чая. Комната была полутемная, с низким потолком, красными камчатными портьерами, причудливыми квадратными окнами под самым карнизом и темной деревянной обшивкой вдоль стен. Я ужасно любила тихонько сидеть там на красном диване и читать свои сказки или вести мечтательные беседы с ласточками, стремительно пролетавшими за маленькими окошками.