Энциклопедия Человеческого Д***изма. Без согласования (СИ) - Мартовский Вадим (лучшие книги без регистрации .txt, .fb2) 📗

Алексей смотрел на строчку и вдруг почувствовал не злость, а усталость.

Не такую, которую лечит сон.

А ту, когда идея уже ушла из рук и теперь будет возвращаться к тебе только в виде последствий.

— Что дальше? — спросил он.

Никто не ответил.

Потому что все уже примерно понимали.

Дальше люди начнут учиться выглядеть безопасными.

И это будет гораздо страшнее открытого протеста.

Глава 14. Справка о нормальности

НИИ: «Адаптация субъектов к критериям оценки».

Алексей: «Долбоеб адаптивный».

Про тренинг Егор рассказал так, будто сначала хотел пошутить, а потом передумал.

Они стояли в коридоре НИИ у автомата с кофе. Автомат гудел, мигал кнопками и с третьей попытки делал вид, что выдал латте.

— Меня вчера позвали на обучение, — сказал Егор.

— Кто?

— Люди, которые учат проходить «Контур».

Алексей не сразу понял.

— В смысле?

— В прямом. Тренинг. Семинар. Консультация по поведенческой самопрезентации. Две тысячи девятьсот рублей, скидка при ранней оплате, сертификат в конце.

Алексей посмотрел на него.

— Ты сейчас угораешь?

— Нет. Я сходил.

Света, проходившая мимо, остановилась.

— Куда ты сходил?

— На тренинг «Как не выглядеть рисковым субъектом в условиях цифровой оценки».

— Такого не может быть.

— Может. Там был баннер, кулер и женщина с очень спокойным голосом.

Алексей поставил стакан на подоконник.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Я решил, что, если мы уже живём в этом цирке, надо хотя бы посмотреть, кто продаёт билеты.

Света закрыла глаза.

— Только не говори, что это связано с нами напрямую.

— Напрямую — нет. Косвенно — очень. Они используют вашу лексику, ваши схемы, ваши обещания и ваши страхи. Всё уже ушло в народ, Света. Просто народ, как обычно, оказался предприимчивее института.

Игорь высунулся из кабинета:

— Что случилось?

Егор повернулся к нему.

— Рынок нашёл новую нишу. Теперь людей учат выглядеть безопасными.

— Это не имеет отношения к модели, — сказал Игорь автоматически.

— Конечно. Просто модель внезапно создала спрос на искусство казаться удобным.

Света посмотрела на Егора.

— Рассказывай.

Тренинг проходил в коворкинге у метро.

Так рассказал Егор. Потом они с Алексеем пошли обедать в столовую через дорогу, и он рассказал всё ещё раз — подробнее, уже без Светы, потому что при ней он всё время сбивался на злость.

Столовая была полупустая. За соседним столом мужчина в пиджаке ел борщ с таким видом, будто это тоже часть трудовой дисциплины.

— Ну? — спросил Алексей. — Что там было?

Егор размешал ложкой суп, хотя давно уже не ел.

— В зале сидели пятнадцать человек. Двое из HR. Один школьный психолог. Пара менеджеров среднего звена. Девушка, которая собиралась на собеседование в банк. И мужик, который прямо сказал: «Мне плевать на мораль, мне нужна бумага, что я не проблемный».

— Бумага?

— Не настоящая. Пока. Но они уже обещают «подготовку к прохождению поведенческих оценок».

— И чему учат?

Егор усмехнулся.

— Самому прекрасному. Правильной умеренности. Безопасной искренности. Дозированной тревоге.

— Это как?

— Например, если тебя спрашивают, как ты ведёшь себя в конфликте, нельзя отвечать «я всегда говорю прямо». Это звучит агрессивно. Но и «я всегда избегаю конфликтов» нельзя — это признак вытеснения. Надо говорить: «Я стараюсь удерживать диалог в конструктивной рамке, но при необходимости обозначаю границы».

Алексей молчал.

— Или ещё лучше, — продолжил Егор. — Тебя учат, как выглядеть достаточно живым, но не слишком сложным. Достаточно эмпатичным, но не эмоционально нестабильным. Достаточно инициативным, но без признаков непредсказуемости.

— То есть как стать мебелью с саморефлексией.

— Именно.

Алексей откинулся на спинку стула.

— И все это слушали всерьёз?

— Более чем. Потому что люди быстро понимают: если их начали измерять, надо учиться быть удобными для измерения.

— Они прямо так и говорят?

— Нет. Говорят красивее. «Адаптация к новой культуре прозрачности». «Управление персональным поведенческим профилем». «Стратегия безопасного впечатления».

Алексей посмотрел в окно.

На улице моросил дождь. Возле остановки женщина прикрывала пакетом букет цветов.

— И что ты там делал? — спросил он.

— Слушал.

— Только?

Егор усмехнулся.

— В какой-то момент ведущая спросила: «Какой тип людей вызывает у системы больше всего вопросов?» Я сказал: «Наверное, те, кто слишком быстро соглашается».

— И?

— Она сказала, что это неконструктивная ирония.

— А ты?

— Сказал, что она, кажется, права.

Алексей впервые за день коротко засмеялся.

— Ну и кто это, по-твоему? — спросил Егор. — Все эти люди.

— Кто?

— Которые учатся проходить нас ещё до того, как мы до них дошли.

Алексей не ответил сразу.

Потом сказал:

— Долбоеб адаптивный.

Егор кивнул.

— Хорошо.

— Слишком хорошо.

— Именно поэтому и хорошо.

— Нет. Слишком аккуратно ложится.

Егор посмотрел на него.

— Лёш, твоя проблема в том, что ты до сих пор думаешь: если определение получилось точным, значит, ты кого-то понял.

— А это не так?

— Это значит, что ты нашёл удобную форму. Не больше.

Алексей взял вилку.

— И всё-таки?

Егор пожал плечами.

— Ну да. Долбоеб адаптивный. Человек, который не хочет быть собой, если собой быть невыгодно.

— Жестоко.

— Зато рынок поймёт.

После обеда Алексей увидел Вику.

Она сама позвонила и сказала:

— У меня окно между сменами. Если ты рядом, зайди на десять минут.

Он пришёл в поликлинику, где всё было по-прежнему: запах бахил, серые коридоры, регистратура, где всегда кто-то говорил слишком громко.

Вика сидела в пустом кабинете и ела йогурт ложкой прямо из баночки.

— Ты как? — спросила она.

— Не знаю.

— Отличный стабильный ответ.

— А ты?

— Устала. Значит, живая.

Он сел напротив.

— Егор был на тренинге.

— На каком?

— Людей учат, как проходить поведенческую оценку. Как правильно выглядеть. Как безопасно отвечать.

Вика перестала есть.

— Уже?

— Да.

— Быстро.

— Очень.

Она поставила баночку на стол.

— И чему именно учат?

— Не быть слишком резким. Слишком тревожным. Слишком молчаливым. Слишком прямым. Слишком живым, в общем.

Вика кивнула, как будто это её не удивило.

— Конечно.

— Тебя это не поражает?

— Поражает. Но не удивляет.

— Почему?

— Потому что, если человеку начинают показывать рамку, он сначала злится. А потом учится в неё пролезать.

Алексей смотрел на неё.

— Это хорошая фраза.

— Не записывай.

— Я не…

— Лёш.

Он улыбнулся.

— Ладно.

Вика откинулась на спинку стула.

— У нас это тоже есть. Не в такой форме, конечно. Но пациенты быстро понимают, как надо говорить врачу, чтобы тебя считали «ответственным». Или, наоборот, как выглядеть достаточно беспомощным, чтобы тебе дали направление быстрее.

— Это плохо?

— Это человеческое. Плохо то, что система делает честность невыгодной.

Она помолчала.

— Если человек видит, что от него ждут не правды, а правильного поведения, он очень быстро начинает играть.

— То есть тоже адаптивный?

Вика улыбнулась.

— Вот видишь. Ты всё равно пытаешься дать этому название.

— Потому что иначе оно расползается.

— А если пусть расползается?

— Тогда как это понимать?

— Может, не всё нужно сначала понять, чтобы перестать делать хуже.