Корсет, долги и никакого кофе! - Лив Татьяна (книги онлайн бесплатно серия .txt, .fb2) 📗
Она закрыла глаза. Перед внутренним взором всё ещё висела карта поместья — с границами, цветами и жёлтыми контурами будущих посевов. Завтра предстояло много дел.
ГЛАВА 3: «РАЗБОР ПОЛЁТОВ С УПРАВЛЯЮЩИМ»
ГЛАВА 3: «РАЗБОР ПОЛЁТОВ С УПРАВЛЯЮЩИМ»
Утро третьего дня началось с того, что Маша потребовала у Элис нормальный завтрак.
— Каша, — сказала она, глядя на поднос с очередной краюхой хлеба и куском холодного мяса. — На кухне умеют варить кашу?
— Умеют, миледи. Овсяную, с мёдом. Но вы же всегда говорили, что каша — еда для простолюдинов...
— Я передумала. Каша — это углеводы. Углеводы — это энергия. Энергия — это работа. Несите.
Элис умчалась на кухню, а Маша села к столу и раскрыла артефакт. Книга услужливо показала вчерашнюю карту, дополнив её новыми пометками. «Рекомендация: начать с реестра имущества», — значилось на полях.
— Сама знаю, — пробормотала Маша.
В дверь постучали. Томас явился ровно в восемь — как было велено — с пухлой папкой под мышкой и выражением лица, средним между «я исправился» и «меня сейчас будут казнить». Маша жестом указала на стул напротив.
— Садитесь. Начнём с главного: реестр имущества.Мне нужно знать всё, чем владеет баронство. Земля, постройки, скот, инвентарь, долговые обязательства — наши и перед нами. Всё в одной таблице.
— В одной... чём, миледи?
— В одном списке. Берём за основу то, что вы принесли вчера. Я диктую структуру, вы заполняете. Потом сверим.
Следующие два часа они работали. Маша диктовала колонки — название, состояние, оценочная стоимость, примечания. Томас записывал, уточняя детали. Артефакт дублировал записи сам, выстраивая аккуратную таблицу. Томас косился на книгу с суеверным ужасом, но молчал.
К полудню реестр был готов. Картина вырисовывалась удручающая, но хотя бы прозрачная: активов примерно на пятьсот крон при долгах в восемь тысяч.
— Теперь план работ, — сказала Маша. — Нужно расставить задачи по времени. Что за чем идёт, что от чего зависит. Мельница — две недели. Параллельно — посевная. Потом — ремонт конюшни. Потом — налоги.
Она провела пальцем по странице артефакта.
— Ты умеешь рисовать линии времени? Чтобы видно было, какая задача сколько длится и в каком порядке?
«Графическое отображение временной последовательности задач? Требуется образец».
Маша взяла перо и быстро набросала то, что помнила с рабочих планёрок: горизонтальные полосы — задачи, слева направо — время.
— Это называется диаграмма Ганта. В моём прош... в общем, я такими раньше пользовалась. Видишь — вот задача «ремонт мельницы» идёт две недели, параллельно «закупка зерна», а после них «помол и продажа муки».
Книга перемигнула и начала заполнять страницу линиями. Полосы расцвечивались, выстраивались друг под другом: ремонт мельницы, посевная, закупка материалов, налоги, долг Волкову. Почти диаграмма Ганта. Кривоватая, без стрелок зависимостей, но узнаваемая.
— Ого, — выдохнула Маша. — Почти оно. Только надо добавить связи между задачами. Вот здесь: без ремонта мельницы не будет помола, а без помола — денег на налоги.
«Принято. Добавляю связи».
Проступили пунктирные стрелки. Томас, наблюдавший с видом человека, впервые увидевшего фейерверк, не выдержал:
— Миледи, а это зачем? Разве нельзя просто работать по порядку?
— Можно. Но с этим видно, что за чем идёт и кто отвечает. Если мельница задержится — я сразу знаю, что сдвигается дальше: продажа муки, деньги на зерно, посевная.
Томас потёр лоб и вдруг ткнул пальцем в одну из полос:
— А «проверку недоимок» лучше поставить раньше «закупки зерна». Если крестьяне вернут зерном, закупать меньше.
Маша удивлённо подняла бровь. Томас впервые внёс конструктивное предложение.
— Разумно. Книга, сдвинь.
Диаграмма перестроилась. В углу страницы артефакт без запроса нарисовал крошечного человечка с поднятым пальцем.
— А это ещё кто?
«Визуализация успешного планирования».
Человечек подмигнул и исчез.
— Артефакт с характером, — пробормотала Маша. — Ладно. Следующий шаг — назначаем ответственных.
Она вызвала Матильду. Экономка явилась быстро — явно ждала за дверью.
— Матильда, с сегодняшнего дня вы — главный контролёр счетов. Все расходные и приходные записи проходят через вас. Томас ведёт первичный учёт, вы проверяете и визируете. Раз в неделю — совместная сверка. Вопросы?
Матильда поджала губы.
— При старом бароне...
— У каждого счёта должен быть подтверждающий документ, — перебила Маша. — Расписка, накладная, договор. Никаких записей со слов. Томас, вам ясно?
— Так точно, миледи, — Томас явно скопировал интонацию Бернарда. Получилось почти убедительно.
— И вот ещё что. — Маша вытащила из стопки бумаг вчерашний список долгов. — Крестьянские недоимки. Вы мне вчера сказали, что они должны «кто сколько». Теперь я хочу точных цифр. Кто, сколько, с какого года. К вечеру.
Томас побледнел, но кивнул.
— Ступайте. Матильда, задержитесь.
Когда дверь за управляющим закрылась, Маша повернулась к экономке:
— Он попытается что-то утаить. Я не жду, что вы будете следить за каждым его шагом, но если заметите нестыковки — сразу ко мне. И ещё: кто у нас лучше всех разбирается в кухонных расходах?
— Повариха Герда. Но она неграмотная.
— Научится. Цифры может запоминать?
— Цифры — да.
— Отлично. Пусть записывает, сколько продуктов уходит в день, и раз в неделю сдаёт вам. Хочу понимать, на что мы кормим двенадцать слуг.
Матильда смотрела на неё долго. Потом вдруг сказала:
— Знаете, миледи, когда вы три дня назад потребовали списки, я подумала — блажь. Но теперь...
— Что теперь?
— Теперь я думаю, что, может, и правда стоит попробовать иначе.
Матильда вдруг улыбнулась — впервые за три дня. Улыбка у неё оказалась неожиданно мягкая, почти материнская. Маша вдруг подумала, что эта женщина, наверное, годами прятала тревогу за ворчанием. А теперь тревога понемногу уходила.
После обеда, когда Маша как раз расписывала план севооборота, Элис доложила о госте:
— Отец Вильгельм, миледи. Священник из деревни. Говорит, пришёл проведать.
Маша отложила перо. Священник. В прошлой жизни она с религией соприкасалась редко — забегала в церковь на Пасху, освятить кулич по маминой просьбе.
— Пусть войдёт.
Отец Вильгельм оказался сухоньким старичком лет шестидесяти с совершенно лысой головой и добрыми, внимательными глазами. Одет был в простую рясу, без позолоты, на шее — скромный деревянный крест. Он вошёл, поклонился, и Маша сразу почувствовала: этот человек видит больше, чем говорит.
— Баронесса, — голос у него был тихий, спокойный. — Решил навестить. Слышал, вы болели, а теперь вдруг — такие перемены. Волнуются люди.
— Какие перемены? — спросила Маша ровно.
Отец Вильгельм чуть улыбнулся.
— Разные. Мельницу чинить начали. Управляющего к ответу призвали. В деревню сами приехали — впервые за пять лет.
— Это плохо?
— Напротив. Это хорошо. Но люди ко всему хорошему относятся с подозрением. Слишком долго было иначе.
Маша жестом пригласила его сесть. Элис принесла травяной чай и исчезла. Священник взял чашку, сделал глоток и посмотрел на Машу поверх края.
— Я сорок лет служу в этом храме, миледи. Знал ещё вашего деда. Потом отца. Потом вас — совсем маленькой. И я кое-что понял за эти годы.
— Что же?
— Что Господь иногда посылает нам испытания в самом неожиданном обличье. Иногда — даже в нашем собственном.
Маша замерла. Чай вдруг показался горьким.
— Это философский тезис? — спросила она осторожно.
— Скорее наблюдение. — Отец Вильгельм улыбнулся чуть шире. — Души находят путь домой разными дорогами. Иной раз они возвращаются туда, где уже были. Иной раз — туда, где никогда не были, но должны оказаться.
