Корсет, долги и никакого кофе! - Лив Татьяна (книги онлайн бесплатно серия .txt, .fb2) 📗
— Всё, урок окончен. Завтра продолжим.
Элис вскочила, прижала листок с буквами к груди, как сокровище, и выпорхнула за дверь. Маша проводила её взглядом и вдруг почувствовала что-то тёплое в груди. Может, это был первый человек в этом мире, которого она по-настоящему осчастливила. Пусть и таким пустяком, как пять букв.
За ужином Матильда подала суп — куриный, с клёцками, явно старалась. Маша ела и думала о том, что третий день подходит к концу, а она уже знает слуг по именам, разобралась с долгами, приструнила Томаса, нашла союзников в лице Матильды и отца Вильгельма и начала планировать посевную. Для человека, который три дня назад умирал от паники в чужом теле, — неплохой прогресс.
Ночью, засыпая, она вдруг вспомнила прошлую жизнь. Не работу — работой она всегда жила. А что-то другое. Корейские дорамы на ноутбуке. Кофе с корицей из стеклянной кружки. Запах дождя за окном офиса на пятнадцатом этаже. Мама звонит по выходным: «Маш, ты когда замуж-то?»
Странно. Прошло три дня, а кажется — три месяца. Или целая жизнь.
— Я скучаю, — сказала она тихо, сама не зная кому. — Но справлюсь.
Артефакт на тумбочке мигнул: «Принято».
Книга вдруг выдала без запроса: «Психологическое состояние владельца: стабильное. Уровень стресса: умеренный. Рекомендация: сон не менее семи часов».
— Ты теперь ещё и психотерапевт? — хмыкнула Маша.
«Функция не предусмотрена. Просто наблюдение».
— Наблюдатель из тебя так себе. Но спасибо.
Книга помигала и добавила: «Не за что». И погасла.
Маша закрыла глаза и уснула.
ГЛАВА 4: «ОПЕРАЦИЯ «МЕЛЬНИЦА»»
ГЛАВА 4: «ОПЕРАЦИЯ «МЕЛЬНИЦА»»
Бернард с Мартином вернулись из Серебряного Посада в полдень четвёртого дня. Телега была нагружена дубовыми досками, железными полосами и мешком гвоздей. Мартин сидел поверх груза и сиял так, будто лично выиграл битву с драконом.
— Фаддей согласился, — доложил Бернард, спрыгивая с телеги. — Материалы здесь. Оплата мукой через месяц. Сказал: «Если баронесса обманет — в следующий раз даже разговаривать не буду».
— Не обманет, — ответила Маша. — Выезжаем немедленно. Обед подождёт.
Она кликнула Томаса, велела седлать лошадей — и уже через полчаса маленькая процессия двигалась к реке. Маша, Томас, Бернард и Мартин ехали верхом, телега с материалами громыхала следом. Настроение было приподнятое, даже погода подыгрывала: после вчерашнего дождя небо очистилось, и солнце заливало поля ровным весенним светом.
Мельница стояла на отшибе, у Серебрянки — приземистое каменное здание с покосившейся крышей и огромным деревянным колесом, которое выглядело так, будто последний раз крутилось при прошлом императоре. У дверей их встретил мельник Евстигней — тощий, согбенный мужик с вечно недовольным лицом и длинной бородой.
— Баронесса! — всплеснул он руками вместо приветствия. — Наконец-то! Я уж думал, помру раньше, чем дождусь! Всё пропало, говорю вам, всё пропало! Колесо не крутится, крыша течёт, амбар пустой!
— Поэтому мы здесь, — перебила Маша. — Показывайте.
Осмотр занял полчаса. Бернард молча лазил по конструкциям, щупал вал, простукивал лопасти, цокал языком. Мартин крутился рядом и явно мечтал, чтобы ремонт оказался опасным приключением, а не рутинной работой. Евстигней ходил за ними по пятам и непрерывно причитал:
— Прошлой осенью ещё скрипело, но вертелось. А зимой встало. Я говорил старому барону — почини колесо, почини! А он... упокой боги его душу... всё откладывал. А потом помер. А баронессе не до того было...
Маша не отвечала. Она стояла у колеса и смотрела на щепки, торчавшие из лопастей, на треснувший вал, на мох, которым заросла нижняя часть механизма. В прошлой жизни она бы вызвала технадзор и подрядчика. Здесь подрядчиком был Бернард, а технадзором — она сама.
— Ну? — спросила она, когда кузнец закончил осмотр.
— Колесо менять надо. Вал — тоже. Лопасти — все четыре. Крыша над жерновами — три доски заменить и дыру залатать. Механизм цел — это хорошо.
— Сколько времени?
— С помощниками — неделя. Может, дней десять.
— А помощники есть?
Бернард кивнул в сторону деревни:
— Гордей вчера сказал — пришлёт пятерых. В счёт податей.
Маша мысленно поблагодарила старейшину. Значит, разговор в деревне два дня назад не прошёл даром.
— А если магией? — спросила она вдруг. — Артефакты какие-нибудь? Ускорители?
Бернард покачал головой:
— Можно. Но дорого. Артефактор за такой ремонт возьмёт крон пятьдесят, не меньше. Это если в городе найдёте. А если из столицы выписывать — все сто.
— Понятно. Значит, без магии.
Крестьяне явились к полудню — пятеро мужиков, хмурых и молчаливых. Маша подозревала, что Гордей отобрал не самых умелых, а самых громкоголосых, чтобы отдохнуть от них в деревне, но выяснять не стала. Бернард раздал указания, и работа началась.
Мартин проявил неожиданную распорядительность — бегал с инструментами, таскал доски, подавал гвозди и при этом успевал комментировать происходящее с энтузиазмом военного летописца.
— Дядя Бернард вал снимает! — докладывал он Маше так, будто она не стояла в десяти шагах. — Говорит, трещина сквозная! Если б ещё месяц — развалилась бы совсем!
— Я вижу, Мартин.
— А колесо! Вы посмотрите на колесо! Две лопасти гнилые, одна надломана, четвёртая вообще непонятно на чём держится!
— Мартин, — не выдержал Бернард, — лучше подай молот.
К вечеру первого дня сняли старые лопасти и разобрали половину колеса. Евстигней, который первые часы причитал над душой, к закату притих и даже притащил из дома кувшин кваса. Маша сидела на перевёрнутом ящике и смотрела, как мужики вытирают пот и обсуждают завтрашний фронт работ.
Утро второго дня началось с неприятного известия. Матильда перехватила Машу у выхода из замка и тихо доложила:
— Миледи, мука на кухне кончается. Крупы — на три дня. Масла нет совсем. Я бы купила, но...
— Денег нет, — закончила Маша.
— Именно.
Маша задумалась. Сто двадцать крон в казне — неприкосновенный запас на случай экстренных выплат. Тратить его на крупу было бы преступлением против финансовой логики. Но и голодных слуг она допустить не могла.
— Что у нас есть из ценного, что можно продать без ущерба для хозяйства?
Матильда помолжала, потом осторожно сказала:
— В заколоченной комнате восточного крыла — старая мебель. Стулья с резными спинками, комод красного дерева, трюмо. Пыльное, но целое. При старом бароне это стояло в гостевых покоях, а потом...
— Отлично. Томаса ко мне.
Через час Томас уже трясся на телеге в Серебряный Посад с грузом старой мебели. Маша напутствовала его коротко: «Продать за любые деньги, но не меньше десяти крон. На всё про всё — один день».
На мельнице тем временем заспорили о жерновах. Евстигней настаивал на особом способе очистки — с прокаливанием и пемзой. Бернард говорил, что проще обтесать заново. Спор перешёл в крик, и Маше пришлось выступить третейским судьёй.
— Евстигней, вы работали на этой мельнице сорок лет. Жернова знаете как собственную жену. Если говорите — прокаливать, значит, прокаливаем. Но под вашу ответственность. Если после очистки помол будет хуже, чем при старом бароне, я вспомню этот разговор.
Евстигней надулся от важности и следующие два часа лично руководил процессом, гоняя крестьян с такой суровостью, будто от этого зависела судьба империи.
К вечеру вернулся Томас. Привёз одиннадцать крон, мешок крупы, бочонок масла и новость.
— Фаддей спрашивал, когда будет мука. Говорит, спрос в городе хороший. Ещё спрашивал, не продадите ли вы ему тот странный артефакт, которым вы с ним торговались.
— Что ты ответил?
— Что артефакт не продаётся. И что мука будет через неделю.
— Молодец. Идите ужинать.
Томас замялся.
— Ещё кое-что, миледи. В городе болтают, что граф Серебряный интересовался нашими делами. Расспрашивал про ремонт мельницы, про то, как вы управляете. Его люди ходили по рынку и выспрашивали.
