Корсет, долги и никакого кофе! - Лив Татьяна (книги онлайн бесплатно серия .txt, .fb2) 📗
Маша напряглась.
— Пусть интересуется. Мы ничего незаконного не делаем.
— Так-то да. Но граф — человек настойчивый. Если он что-то задумал...
— Вот когда задумает — тогда и будем думать. Пока — мельница важнее.
На третий день Бернард учил Мартина работать с инструментом. Это было зрелище одновременно трогательное и комичное. Мартин, выросший при кузнице, в теории знал каждую железку, но на практике норовил схватиться за всё сразу и испортить если не заготовку, то собственные пальцы. Бернард, немногословный как всегда, поправлял его короткими репликами:
— Не так. Левее бери. Молот не тискай — бей свободно.
К полудню Мартин посадил занозу, ударил себя по пальцу и едва не уронил готовую лопасть в реку. Но к вечеру он уже уверенно держал стамеску и даже сам вырезал паз для крепления. Маша смотрела на них и думала, что через пару лет из парня выйдет отличный мастер. Если не сбежит в наёмники.
После обеда пришёл Гордей. Постоял, посмотрел на работу, хмыкнул.
— Быстро у вас. Я думал, дольше провозятся.
— Толковый кузнец, — сказала Маша. — И люди у вас работящие.
Гордей польщённо кашлянул.
— В Ольшанах сеять начали. По-старому, без этих ваших... севооборотов. Староста говорит — деды так сеяли, и мы будем.
Маша нахмурилась.
— Передайте, чтобы придержали посев. Я завтра-послезавтра сама приеду и объясню. По-старому — значит без урожая. А без урожая — опять долги.
— Скажу, — Гордей вздохнул. — Только не послушают. Упрямые они, ольшанские.
— А вы не просите. Вы старосте скажите, что баронесса велела. Если ослушаются — буду сама разбираться.
Гордей посмотрел на неё с любопытством.
— Раньше вы так не разговаривали.
— Раньше многое было иначе.
Старейшина кивнул и ушёл. Маша проводила его взглядом. Она понимала: крестьяне проверяли её на прочность. Испугается, отступит — значит, можно дальше жить по-старому. Не отступит — придётся подчиняться. Что ж, она не отступит.
На четвёртый день пошёл дождь. Не мелкий весенний, а настоящий ливень, стеной. Работа встала на полдня. Мужики сидели под навесом у мельницы, пили горячий отвар из трав, который заварила Евстигнеева жена, и травили байки.
Евстигней рассказывал про прежних баронов — как дед Миры, маг-артефактор, однажды устроил над деревней северное сияние, чтобы порадовать жену. Как отец Миры судился с графом Серебряным из-за леса и выиграл суд, но нажил врага на всю жизнь.
— Граф тогда поклялся, что вернёт эти земли, — рассказывал мельник, прихлёбывая отвар. — Говорил: «Не я, так мои дети. Не дети, так внуки. А лес будет мой». Но старый барон его выставил. С тех пор граф к нам ни ногой, только письма шлёт.
Маша слушала внимательно. Воспоминания прежней Миры об этом молчали — видимо, ей не рассказывали. А зря. Полезная информация.
Мартин развлекал всех историями про столичных наёмников — врал наполовину, но так увлечённо, что никто не перебивал. Бернард дремал, прислонившись к стене. Крестьяне играли в кости на щепки.
К полудню дождь стих, и работа возобновилась. К вечеру доделали крышу над жерновами.
Пятый день прошёл без происшествий — шлифовали детали, подгоняли крепления, добирали мелочи. Маша поймала себя на том, что начинает понимать плотницкие термины. «Шпунт», «паз», «шип» — слова, которые неделю назад были для неё пустым звуком, теперь обрели конкретное значение. Она даже пару раз подсказала крестьянам, как удобнее нести доску — спасибо опыту переездов в прошлой жизни, когда она сама таскала коробки с документами на пятый этаж без лифта.
К вечеру пятого дня Бернард объявил:
— Завтра пробуем.
Новость встретили одобрительным гулом. Даже Евстигней перестал причитать и начал готовить амбар к приёму муки.
На шестой день колесо запустили. Вода хлынула в жёлоб, лопасти дрогнули и пошли — сначала медленно, потом быстрее, увереннее. Жернова загудели. Евстигней выскочил с горстью белой муки. Крестьяне заорали. Мартин прыгал выше всех.
— Пошло! Пошло, миледи!
Маша поймала взгляд Бернарда. Кузнец молча кивнул ей через толпу. Это был кивок уважения.
К вечеру устроили праздник прямо у мельницы. Евстигнеева жена принесла пирог с капустой, мужики выкатили бочонок пива. Маша сидела на перевёрнутом ящике и смотрела, как её команда — её! — смеётся и обсуждает завтрашний помол. Томас, раскрасневшийся от пива, подсел и сказал:
— Если мельница заработает как надо, мы за месяц намолотим столько, что хватит и на долг Волкову, и на налоги.
— И на жалованье слугам, — добавила Маша.
— И на жалованье. Я задержал его, миледи. За три месяца. Надо раздать. Завтра же.
— Раздайте. И ведомость мне на стол.
— Будет сделано.
Поздно вечером Маша вернулась в замок. Усталая, пропахшая речной водой и древесной пылью, но довольная. Элис помогла раздеться и, пользуясь случаем, выложила свежие деревенские сплетни.
— В деревне говорят, что вы колдунья. В хорошем смысле! Будто вы заговорили колесо, и оно само завертелось. А ещё говорят, что вы призрак старого барона с новым умом.
— И кому какая версия больше нравится?
— Призрак — никому, боязно. Колдунья — многим. Особенно молодым. Мартин всем рассказывает, как вы с артефактом управляете погодой.
— Я не управляю погодой.
— Я знаю. Но вы не запрещайте. Им нравится.
Элис замялась, теребя в руках ленту для волос.
— Что ещё? — спросила Маша.
— Ещё говорят... про графа Серебряного. Будто его человек был в деревне два дня назад. Расспрашивал про вас. У Гордея был, у мельничихи, даже к отцу Вильгельму заходил — молился, а сам поглядывал.
Маша нахмурилась. Значит, Томас не преувеличивал. Граф действительно начал собирать информацию. И если его человек добрался до деревни, значит, интерес не праздный.
— Что именно расспрашивал?
— Да разное. Как баронесса хозяйство ведёт, какие у неё планы, не сердится ли на крестьян. И ещё спрашивал, не приезжал ли кто чужой в замок. Не появился ли у баронессы новый... советник.
— Советник?
— Ну да. Они думают, что у вас появился кто-то умный, кто вам помогает. Не может же баронесса сама так измениться.
Маша усмехнулась. Значит, граф ищет рациональное объяснение. Не может поверить, что легкомысленная Мира взялась за ум. Ищет тайного советника. Это хорошо. Пусть ищет. Пока он ищет несуществующего советника, он не ищет попаданку из другого мира.
— А обо мне что в деревне думают? — спросила она. — Не графские шпионы, а наши?
Элис оживилась:
— По-разному. Гордей говорит — дай срок, увидим. Евстигнеева жена вас хвалит — за то, что мужикам работу дали. Пекарь ждёт муки, волнуется. А сын мельника... ну, который в городе учился... он говорит, что вы не колдунья, а просто умная.
— Умная — это хорошо.
— Ещё отец Вильгельм сказал на проповеди, что перемены бывают от Бога и не надо их бояться. Так что теперь некоторые думают, что вы божественное знамение.
Маша вздохнула:
— Колдунья, призрак, знамение... Пусть думают что хотят, лишь бы работали.
Элис хихикнула и принялась распускать шнуровку.
